Долгое время колебалась, размышляя, как написать — только хорошее (а оно было) или честно обо всем. Так и не пришла к выводу, посмотрим, что получится.
Примерно месяца полтора назад муж сказал, что он бы хотел поехать на озеро в Вашингтоне с двумя ночевками с компанией других русских семей. Поначалу я отнеслась с прохладцей к этой идее, что даже странно. В детстве мы с родителями каждое лето ездили в Карелию на пару недель, в туристический поход с байдарками. Мне очень нравилось, несмотря на то, что маршрут иногда повторял прошлогодние. Причем мы были дикими туристами, забирались в глухой лес, откуда просто так не выберешься, никаких удобств. А тут мне предлагают поехать в место, где даже душ с горячей водой есть, а я кочевряжусь. В общем, сравнивая перспективу сидеть пару дней дома одной или поехать со всеми, я выбрала семью.
Поначалу все шло нормально. Вечером в пятницу после работы собрались и поехали, вообще ехать недалеко, примерно час, но из-за вечерних пробок дорога растянулась на два. Но все равно мы успели приехать засветло, познакомились с соседями, они были очень радушные, помогли распаковаться и даже накормили нас, потому что наготовили много еды. Начало смеркаться, мы сидели и болтали, дети улеглись спать.
Подошли другие пары, я всех знала, так что стало еще веселее. Потом откуда ни возьмись появился кальян, я раньше ни разу не видела его вживую. Было довольно интересно наблюдать за его разжиганием. Честно, не уверена, какое слово для этого употребить? В общем, в специальное углубление на верхушке кальяна была засыпана смесь чего-то (я прослушала, но народ говорил что-то о яблоках. Может, яблочные опилки, не знаю), потом кальян был закрыт фольгой, в которой сделали много отверстий, и на нее сверху положили уголек. Погода была жаркая, открытый огонь нельзя было разводить даже в специально отведенных для этого местах, так что мы шутили насчет нелегального уголька. Ну, как сказать, мы. Обычно в компании я предпочитаю слушать 🙂
Когда смесь достаточно разогрелась, некоторые смельчаки рискнули попробовать. Кстати, когда они вдыхали дым, из кальяна раздавались булькающие звуки, кто-то пошутил, что у них дома так канализация булькает. Потом подошли еще люди, а с ними была гитара.
Еще при подготовке к ночевке Андрей как-то обмолвился, лишь бы никто рядом с нами не пил водку и не играл на гитаре. Ну вот, подумала я, сбылся Андреев кошмар. Сама я к гитаре отношусь нейтрально, сама, было дело, бренчала в институте. Пока парень неспеша перебирал струны, было очень даже ничего, у него хорошо получалось. А потом он запел. Услышав песни, которые мы пели в далекие времена, еще когда я училась в последних классах школы, я мысленно вздохнула.
Тем временем стало окончательно темно, Андрей отправился фотографировать луну — как нам сказал Павлик, это была Голубая Луна — второе полнолуние за календарный месяц. А я поняла, что у меня слипаются глаза, и отправилась на боковую.
Как уже потом доходили слухи, вот уж не знаю, правда-не правда, что народ притащил с собой не только кальян, но еще и марихуану. Недавно в Орегоне разрешили употреблять марихуану, но с ограничениями. Несколько недель по радио крутили социальную рекламу, которую я слушала по дороге на работу. Что можно выращивать не больше скольких-то кустиков, но нельзя продавать. Можно дарить и принимать в дар, но нельзя платить за это деньги и пр. В общем, забава теперь легальная и народ ей пользуется. Повторюсь, была ли в тот вечер там трава или нет, не знаю, но, уже лежа в палатке, я волей-неволей слушала, как народ начал кричать все громче и громче. Видимо, обсуждали что-то животрепещущее, разошлись не на шутку, все считали своим долгом перекричать самых голосистых… Концерт был еще тот, я вам скажу! Промаявшись какое-то время, незаметно для себя я уснула.
Внезапно меня разбудил треск сучьев и пыхтение. Сонные мозги тут же явили картинку — медведь! А Андрей как раз решил, что раз ночь тихая, он будет спать на раскладушке на улице, а не в палатке… Следом вижу лучи фонаря. Нет, медведи с фонарями не ходят. Значит… значит, воры пришли! Ведь не даром на дверях душа висело объявление, что в лагере было несколько случаев краж и надо следить за своим добром. Вылезаю из спальника, рискуя наступить на ноги детей, которые спят вповалку по диагонали, выбираюсь из палатки — никого нет, соседи в палатке спать укладываются, это их фонарик я видела. Ну ладно, думаю я, полезу спать обратно. Через некоторое время вдалеке завопил ребенок. Еще вечером я случайно оказалась свидетелем того, как этого ребенка нечаянно разбудил один наш знакомый. Причем, я вот не уверена, знакомый ли разбудил или папа ребенка, который начал ругаться на знакомого… Но ребенок в результате вопил очень долго и очень громко. И вот посреди ночи он снова меня будит. Волей-неволей посочувствовав его матери, я снова провалилась в сон, чтобы снова быть разбуженной детским плачем. Кажется, наутро я поняла, что это плакал другой ребенок, но ночью, для меня с неработающими мозгами, все детские плачи звучали одинаково. В общем, ночка была та еще, мне даже сон под конец приснился, что я забрала у бедной матери ее ребенка, чтобы успокоить, раз она сама не справляется.
Незаметно наступило утро, надо вставать. В глаза будто песок насыпали, но ладно, в первый раз что ли я плохо ночью спала… По дороге здороваюсь с другими соседями, американцами и вижу, что они как то косятся на меня недовольно. Затем подмечаю, что еще одни соседи, по диагонали от нас, начинают сворачивать свой лагерь, хотя на табличке написано, что место зарезервировано до воскресенья. Еще Андрей обмолвился, что ему один сотрудник хвастался, что они тоже ночью вели себя довольно громко и их соседи-американцы тоже собрались и уехали. И мне стало жутко стыдно за то что люди, говорящие со мной на одном языке, считают для себя нормальным не уважать соседей и шуметь в темное время суток.
Про то, как прошел день, в целом очень даже хорошо, расскажу в другой части. А тут продолжу про окончание дня. Вечером я вдруг осознала, что мне совершенно не хочется проводить вторую такую же ночь. Дети сказали, что они тоже ощущают стыд от поведения других русских и совсем не против поехать домой. Мы с Андреем начали упаковывать вещи, а, когда пришла пора складывать их в машину, я пошла попрощаться с парой семей, кто тоже отдыхал на озере, но были сами по себе. Они нам посочувствовали и спросили, почему же я ничего не сказала шумной компании. Но я считаю, что у людей все же должна быть своя голова на плечах и они должны были сообразить о том, что поздно и надо бы угомониться, без моей подсказки.